Лебедев И.В. Уважаемый Гарри Владимирович, в истории нашего государства в середине 90-х годов уже имелся опыт, когда для определённого рода организаций, либо связанных с инвалидами, либо созданных для поддержки спорта, предоставлялись определённые льготы. И в то время в нашей стране — вы, наверное, хорошо знаете — под этой личиной скрывались организации, творившие различные неправомерные действия, в том числе так возник печально известный Черкизовский рынок. Вот не получится ли сейчас так, что мы, преследуя положительную, хорошую, социально ориентированную цель, дадим некоторым нашим людям возможность под прикрытием этого закона опять творить беззаконие в нашей стране?
И второй вопрос. Мы исключаем из списка религиозные организации, но, по-моему, больше церкви никто благотворительностью в нашей стране не занимается. Может быть, стоит как-то обратить внимание на религиозные организации именно в этом законопроекте?

Минх Г.В. Во-первых, уважаемый Игорь Владимирович, я хотел бы обратить внимание на то, что те законы, которые мы принимаем, они реализуются в деятельности людей, и в отличие от законов природы, физики. Они реализуются с определёнными издержками, от этого мы никуда не денемся. И любые законы, которые предусматривают льготы, они потенциально содержат в себе такую опасность. Но это вопрос уже не законодательства, а вопрос правоприменения и контроля со стороны правоохранительных, фискальных органов, которые наделены соответствующими полномочиями.
Самое главное, на что я хотел бы обратить внимание, — те примеры, о которых вы говорили, это были примеры персональных преференций, индивидуальных преференций в отношении конкретных юридических лиц, общественных организаций, а я, отвечая на первый вопрос, уже отметил, что здесь поддержка видовая. Вот это, на мой взгляд, позволяет вести речь о том, что да, безусловно, попытки злоупотреблять были, есть и будут, но это вопрос, повторюсь уже, контроля и применения тех санкций, которые предусмотрены действующим законодательством.
Что касается деятельности религиозных организаций, почему мы выводим религиозные организации из-под этих механизмов. Во-первых, если говорить корректным языком, религиозные организации благотворительностью в точном смысле этого слова не занимаются. Во-вторых, когда мы ведём речь о мерах поддержки со стороны институтов публичной власти, здесь очень важно иметь в виду, что у нас церковь отделена от государства. И по сути дела, когда мы будем реализовывать прямые механизмы финансирования, имущественной поддержки и так далее, это всё будет ориентировано на уставную деятельность организаций. И если мы религиозные организации будем через эти механизмы поддерживать, то тем самым вызовем вопросы.
И кроме того, я думаю, Сергей Александрович дополнит, потому что комитет этот вопрос рассматривал на своём заседании, и он тоже может просто дать дополнительную информацию по этому вопросу.

Попов С.А. Очень правильный вопрос, связанный с контролем. И президент специально предусматривает в этом законопроекте целый ряд механизмов обеспечения контроля. Первый, мне кажется, самый важный момент, — то, что это должно быть абсолютно прозрачно для общества, в том числе и в информационном плане. Почему предлагается создание реестров? Для того чтобы всё было открыто: кому оказали помощь, в связи с чем, на какие виды деятельности эти деньги пошли, потом — форма отчётности, затем — по итогам года аналитический доклад-анализ, как эти деньги расходовались. Если есть замечания, нарушения, обязательно тоже публично это всё будет высказываться. Может быть, имеет смысл подумать о форме и гражданского контроля. Ну, он тоже существует. Поэтому, с нашей точки зрения, опасения вполне допустимы, они реальны, но этот законопроект вместе с тем предлагает и механизмы обеспечения контроля.
Что касается религиозных организаций, я отсылаю всех к закону о свободе совести, там чётко прописан в целом ряде статей порядок поддержки религиозных организаций со стороны государства, предусмотрено, по каким видам деятельности, то есть механизмы уже заложены в специальном законе.